От субботы до субботы. Маятник Фуко
Jan. 6th, 2026 02:06 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
limurkБудильник прозвенел в без десяти пять. Сегодня на работу Лис собиралась к семи. Ей снился межпланетный рыцарский турнир чередой зрелищных дуэлей. Люди в латах и кольчугах использовали как оружие... математические формулы, смысл которых неизменно ускользал от Лис.
Уже третий год подряд женщина работала 31 декабря, как и 2 января, впрочем. В прошлой жизни она обожала новогодние праздники, каникулы... до дрожи в коленках: предвкушала, готовилась, наслаждалась ожиданием. Но не теперь.
Сумерки опустились на город, как тяжёлый бархатный занавес. Лис чувствовала себя... древним палимпсестом, с которого грубой мочалкой стёрли все приличные тексты, оставив список инвентаризации гнилых луковиц.
Она прижала телефон к уху, словно это была единственная нить, связывающая её с обитаемым миром.
— Джен? Hallöchen, душа моя! Guten Rutsch ins neue Jahr!.. Слушай, новости такие, что даже Вильгельм Баскервильский сложил бы свои линзы и... ушёл бы в запой! Шеф окончательно свихнулся, то бишь... вообразил себя магистром тайного ордена Скудоумия и Отваги. Последние две недели мы начинаем в пять тридцать утра. Знаешь, зачем? В этом столько же смысла, сколько в поиске философского камня среди замороженной пиццы!.. Ноль!
Лис нервно заходила по комнате, пытаясь игнорировать праздничные фейерверки на улице, от которых сердце стучало где-то в пятках и кончиках пальцев. А ведь когда-то, до большой войны, она обожала салюты.
— Вчера пришло... письмо счастья. Хроника утраченных иллюзий! Наш хмурый... настоятель отменил рождественский корпоратив. Представляешь? Раньше он обещал его в январе — якобы в декабре мы слишком заняты служением Мамоне и ящикам с бананами. Корпоратив в подсобке среди пустых коробок — само по себе жалкое зрелище... но теперь и ему конец! Собственник написал целый трактат... мол, у нас серьёзные проблемы со списанием товара и командным духом. Видимо, последний пахнет просроченным йогуртом, и его нужно лечить... личными беседами и разъяснениями. Лютая хтонь, не находишь? Такой себе остров накануне, где берег надежды виден, но доплыть до него мешают... заплесневелые лимоны и просроченная рыба! Не то что я хотела на корпоратив, отнюдь!..
На том конце провода Дженни рассмеялась.
— Ох, Лис, — произнесла она, — ты же понимаешь, что он просто пытается выстроить инквизицию на руинах логики? Он наказывает подчинённых отсутствием праздника, которого никто не хотел. Высшая форма теологического абсурда. Впрочем, осталось всего семь рабочих дней. Семь дней творения, хотя их было шесть, вряд ли это удачная аналогия... лучше... семь всадников Апокалипсиса, после которых супермаркет обрушится в бездну!
— Всадников было четыре... в бездну он не обрушится, к моему величайшему сожалению. Но я молю всех богинь просвещения, чтобы он... прогорел! — прыснула Лис. — Я пытаюсь радоваться, честно. Но сил нет!.. Энергия на нуле. Отпуск слишком короток... всего три дня. Четырнадцатого с утра уже обучение в кондитерской. Смею надеяться, это про наслаждение и творчество, по крайней мере, собственник-кондитер создаёт пирожные, конфеты, печёт хлеб... там люди должны быть добрее, ну хоть на пару делений по шкале Манселла, — женщина перевела дух. — Знаешь, что меня бесит больше всего в этой Баудолино-эпопее? Неопределённость! Я прошу выходные с двенадцатого по четырнадцатое. Мне нужно успеть получить новый рецепт на лекарство, восстановиться, сходить в термы... У меня довольно сверхурочных, но они молчат! Согласно плану на следующую неделю, я опять перерабатываю. Пропорциональный отпуск за январь? Нет его, говорят, хотя по закону должен быть. Они удавятся за каждый цент, Джен! Я в бешенстве от отсутствия обратной связи. Я уведомила об уходе заранее, я сделала всё по протоколу, в ответ — гробовая тишина, как в библиотеке после пожара.
Подруга слушала, не перебивая.
— Ты имеешь полное право злиться, Лис... Твой начальник пытается играть в демиурга, но его мир — картонная коробка. Ты уже нашла свою формулу синхронизации, помнишь? 15 января — твоя точка омега.
— Да... семь дней. Семь всадников овощного апокалипсиса. Главное — не смотреть назад, чтобы не превратиться в соляной столп... или в мешок с сахаром. Спасибо, Джен. С Новым годом!
В этот самый момент очертания гостиной стали расплываться, Лис ощутила запах свеженапечатанных страниц и озона, где-то на задворках сознания зазвенели невидимые колокольчики, а затем раздался хлопок.
Женщина моргнула и открыла глаза... среди зеркальных многогранников и конусообразных шкафов библиотеки. В нескольких шагах свой внезапно замолчавший мобильный удивлённо теребила в руках Дженни. Она, похоже, недавно подстриглась: совсем короткие рыжеватые кудряшки с отдельными синими прядями завивались очаровательно-хаотично. В отличие от Лис в рваных джинсах и светлой толстовке с небрежно собранными в хвост на затылке светлыми волосами, Дженни выглядела элегантно — в тёмных облегающих брюках, замшевых ботинках, серебристом топе с пайетками и чёрном широком пиджаке.
— Неожиданно, — выдохнула она. — Я планировала встречать новый год с Т. и его дочерью... но я всегда тебе рада, — добавила женщина с улыбкой.
— А я тебе! И хоть с недавних пор у меня масса вопросов к этому месту, его головоломкам и картонным гениям, — ответила Лис, — но... любопытство зудит сильнее!
И она направилась к глобусу посредине. Внезапно откуда ни возьмись, словно из воздуха, на диване в форме губ материализовалась Суббота в псевдоисторическом наряде — безразмерном платье с широкими рукавами из антрацитового бархата с вышивкой золотыми нитями лапчатым крестом на груди. Талию подчёркивали несколько слоёв цепей с песочными часами и крошечным кинжалом.
— С новым годом! — улыбнулась она, широкими шагами, уверенно направляясь к стеклянной сфере. — Куда нынче отправимся праздновать?
Стеклянный шар ожил: на нём прямо из пустоты игрой света, теней и текстур выстраивался рельеф незнакомого города.
— Глядите, — прошептала Лис, указывая на северную часть глобуса. — Всё в... аркадах.
Город напоминал бесконечный лабиринт из тончайших нитей. Стекло выгнулось тысячами крошечных портиков. Крытые переходы тянулись вдоль каждой улицы, создавая кружевной узор из сводов и колонн. Казалось, по этому городу можно идти бесконечно, оставаясь под защитой каменных сводов.
В самом центре в небо взмывали две иглы. Одна — высокая, стройная, идеально прямая; вторая — короче и опасно накренившаяся, застывшая в вечном падении. Они выглядели как два восклицательных знака, поставленные средневековыми архитекторами в порыве тщеславия.
Чуть поодаль располагался храм. Его нижняя часть была старательно украшена барельефами, а верхняя оставалась... как будто незавершённой, словно мастер вдруг без причины бросил резец.
У подножия башен возвышалась фигура могучего бородатого гиганта с трезубцем. У его ног извивались морские существа.
Неподалёку возвышался комплекс зданий университета с внутренними двориками, украшенными сотнями гербов. Здесь воздух, казалось, сгущался от накопленных знаний — в цитадели права и медицины, чьи стены помнили голоса первых вольных студентов/ок Европы.
Траектория одной из бесчисленных галерей изгибалась и карабкалась вверх, на крутой выступ. Сотни ступеней и арок вели к круглому куполу, венчающему холм.
Лис присмотрелась к узкой щели между плотно пригнанными друг к другу домами. Там, под слоем прозрачного материала, угадывался блеск воды. Город скрывал в своих недрах каналы, видимые сквозь крошки-окошки в стенах.
— Город учёных, галерей, кирпича и... толстых поваров/их, — отметила Суббота. — Кожей чувствую его терракотовый характер и аромат болоньезе. На главную площадь для начала?..
— Охотно! — Лис коснулась ладонью глобуса.
— Почему нет? — подмигнула Дженни.
Через несколько секунд подруги оказались между средневековыми и ренессансными зданиями, бесчисленными кафе и уличными музыкант(к)ами.
Суббота резко обернулась к подругам, и её глаза в свете фонарей остро блеснули, совсем как кинжал на её поясе.
— Лис, Дженни, боюсь, у нас мало времени... Межпространство под угрозой. Мир не рухнет, но всё гораздо хуже. Грядёт... великое упрощение. Похоже, в черновиках завелась... моль буквальности, то бишь... вирус. Если мы не найдём... код да Винчи за два часа, новый год превратится... в годовой отчёт супермаркета, а шампанское — в хлорированную воду. Праздник — это интерпретация, а её кто-то стирает! Мы должны совершить перипатетический рейд. Это не просто город... огромная библиотека, где вместо полок — портики. И нам нужно прочитать её послание правильно, иначе завтра мы проснёмся в мире, где существуют только инструкции и ценники.
— Звучит как название новой политики оптимизации в магазине, где я всё ещё работаю, — буркнула Лис.
— Но что всё это значит? — обеспокоенно спросила Дженни, тряхнув кудряшками.
— Вещи перестают быть символами, — продолжила Суббота. — Если не остановить вирус до полуночи, метафоры погибнут, а новый год станет обычным числом в календаре. Ты, Лис, превратишься в функцию, Дженни — в перечень правил и ошибок, а я, вероятно, исчезну. Как твоё чувство юмора, Лисхен... почернею, отпаду и почину клинической смертью. Мир потеряет... подоплёку... утратит глубину. Останется инвентарная опись.
— О, нет, — выдохнула Лис, — только не мир без интерпретаций! Это же будет... бесконечный рабочий день 31 декабря.
— Именно, — кивнула её альтер эго. — Полагаю, нам нужно отыскать... утерянную сноску — первичный смысл, который делает жизнь историей, а не бездушным отчётом. Здесь, в этом городе, каждый портик — ссылка, каждая площадь — тезис.
Она решительно зашагала в сторону Piazza Maggiore, и подруги последовали за ней.
— Начнём отсюда, — Суббота обвела рукой залитую огнями площадь. — По словам Эко, тут зародилась перипатетическая философия. Нам нужно идти под аркадами и размышлять на ходу. Наша задача — расслышать... шёпот портиков. Отличить подлинные смыслы от рыночного гула.
Они подошли к базилике. Лис задрала голову, рассматривая фасад в том месте, где изящный мрамор внезапно обрывался, уступая место грубому кирпичу.
— Видишь незавершённость? — указала на стену её подруга из снов. — Эко называл её... открытым произведением. Вирус буквальности, подозреваю, жаждет, чтобы всё было закончено, упаковано и промаркировано. Но новый год — не финал, а вечно недописанная глава. Мы должны принять незавершённость как дар, не как проблему.
Все они почти бегом пересекли площадь и направились к главной библиотеке. Внутри Лис замерла на стеклянном полу. Под её ногами, подсвеченные мягким светом, лежали руины римской эпохи.
— Глядите вглубь, — прошептала Суббота. — Это палимпсест. Знание всегда имеет слои. Буквальность видит только стекло, наблюдатель/ница — историю под ним. Дальше — в архигимназию, — скомандовала она, сворачивая в университетский квартал. — В анатомический театр. Придётся вскрыть не тело... структуру времени! Нужно понять, из чего состоит радость, которую у тебя украли в департаменте овощной скорби. Убеждена, мы найдём её формулу среди деревянных статуй лекарей.
Они почти летели по Via Zamboni, мимо шумных студентов/ок, к зданию университетской библиотеки.
— Там, — Суббота указала на окна воссозданого кабинета Эко, — среди сорока тысяч томов, мы отыщем чистый лист. Твой дар п(р)орицания, Лис, проявит на нём заветные буквы... но прежде...
Она остановилась у входа в узкие улочки Квадрилатеро, где пахло пармезаном, мортаделлой и вином.
— Прежде мы заглянем в Osteria del Sole. Истину не отыскать на пустой желудок. Чтобы победить великое упрощение, мы должны... почувствовать вкус. Если мы насладимся бокалом вина в месте, где люди пили его с 1400-х годов, вирус буквальности точно отступит! Семь мест, семь ключей. Ну что... готовы вернуть миру его многомерность?
Женщины протиснулись сквозь узкий дверной проём Osteria del Sole. Внутри время, казалось, свернулось калачиком в углу, как сонная кошка, игнорируя шумную толпу. Длинные деревянные столы были облеплены людьми.
— Никаких меню, никаких QR-кодов, — торжественно провозгласила Суббота. — Это место — бастион против буквальности. Здесь ты приносишь свою еду, но покупаешь вино у хозяев/ек. Симбиоз личного и общего, — и она извлекла из своего безразмерного подола свёрток с ароматной мортаделлой, багет, ветчину, несколько томатов и кусок выдержанного пармезана.
— За многомерность, — Дженни подняла бокал густого рубинового санджовезе. — За то, чтобы в вине искали стины, и оно не превратилось... в напиток спиртосодержащий со скучным артикулом.
Лис сделала глоток. Терпкий, вяжущий вкус с нотками вишни невольно заставил её зажмуриться. Это был не просто алкогольный напиток — жидкая история, ферментированная радость поколений.
— Чувствуешь? — Суббота подалась вперед. — Твой дар п(р)орицания трансформируется. Ты больше не отрицаешь, ты утверждаешь... красоту момента.
Они ели и пили, понимая, каждый/ая за столом — сложная вселенная, открытое произведение. В этот момент Лис захотела, чтобы их приключения никогда не заканчивались.
— Пора, — Суббота поднялась, её цепи звякнули.
Они вышли на Via Zamboni, вошли в здание университетской библиотеки, поднялись к крылу, воссоздающему кабинет Эко. Белые полки уходили ввысь. На столе лежал чистый лист бумаги. Моль буквальности уже начала подгрызать его края — они становились серыми, как чековая лента.
— Пиши, — приказала Суббота. — Используй своё возмущение как чернила, а надежду — как перо. Прояви смысл.
Лис подошла к столу, вспомнила подъёмы в четыре утра, бесконечные ящики, бестолковые распоряжения начальника.
«Жизнь не является суммой отработанных часов», — начала она писать мысленно, и на бумаге стали проступать буквы. — «Праздник — это право на тайну. Мы — не функции в таблице. Мы — ещё не разгаданные головоломки. Мы больше суммы составляющих...»
Лист вспыхнул тёплым светом. Сияние хлынуло вокруг сотнями солнечных зайчиков, перескакивая с корешка на корешок. Вирус буквальности ускользал из межпространства, не выдерживая веса подлинных смыслов.
Звон колоколов на площади возвестил полночь.
— Спасены, — выдохнула Суббота, обнимая подруг, извлекая из складок безразмерного платья бутылку игристого и три бокала.
— Мы справились, — прошептала Лис. — Но мне всё еще нужно вернуться и отработать семь дней...
— Но теперь ты будешь работать в мире, где за каждым ящиком с кольраби таится цитата из Данте, а шеф — плохо написанный персонаж в... хорошей книге. Авторы/ки, как ты уже знаешь, нередко переписывают финал, — Суббота звонко рассмеялась, наполняя бокалы золотистой бурлящей жидкостью. — С новым годом!
Лис нащупала в карманах джинсов непонятный чек, развернула его и обнаружила на нём напечатанный блёклыми, прыгающими буквами текст. Кассовый аппарат, казалось, в последний момент передумал быть просто счётной машиной:
ООО «МЕЖПРОСТРАНСТВО — ЧЕРНОВИК БЫТИЯ»
Терминал: СУББОТА_01.01
ОТЧЁТ О КАЛИБРОВКЕ СМЫСЛА
Объект Лис: дар п(р)орицания активирован. Уровень накопления ящиков с кольраби — критический. Выполнена дефрагментация реальности.
Объект Дженни: якорь стабилен, синхронизирован с СДВГ и игристым.
Статус системы: Моль буквальности аннигилирована. Метафоры переведены в режим высокой чёткости.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Жизнь не подлежит возврату и обмену при потере способности к интерпретации.
ИТОГО: Сумма отработанных часов удалена. Остаток: бесконечность открытого произведения.
СПАСИБО, ЧТО ВЫБРАЛИ НАШУ ВСЕЛЕННУЮ. СОХРАНЯЙТЕ ИСКРЕННОСТЬ ДО КОНЦА ТИРАЖА.
Электронная подпись: АБВГД
Демон небрежной классификации временно отстранён
Лис несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на строчках. В тусклом свете буквы начали расплываться, превращаясь в обычные цифры — стоимость двух килограммов яблок и пачки салфеток.
— Какой-то бред, — пробормотала она, скомкала бумажку и сунула её обратно в карман, вряд ли сознавая, что только что держала в руках подтверждение своей победы над серостью мира.
